1. «Цель войны — заставить на уступки, а не стереть» отмечено как неверное
Ты ответил: это неверно. При этом соседнюю фразу — «войны снова стали войнами на полное религиозное истребление» — верно отверг.
Это одна мысль с двух сторон. Если войну не ведут на истребление, значит, у неё другая цель. Вторая фраза эту цель называет.
Как устроен абзац.
Раньше, в религиозных войнах, противника стремились уничтожить вместе с его верой. В XVIII веке так уже не воюют.
Цель теперь уже: заставить уступить. Забрали область, контрибуцию, союз, обменяли пленных — и могут остановиться. Противник остаётся существовать.
Поэтому оба утверждения живут вместе:
- «Это снова истребление за веру» — неверно.
- «Цель — уступки, а не стереть противника» — верно.
Фридрих II про «большие батальоны» говорит о том же практичном веке: решает число войск, не священная война. Эту фразу ты отметил верно, она из той же логики.
Фраза для урока: «Война XVIII века кончается уступкой, а не уничтожением противника.»
2. Почему Россия решала исход — «мощная регулярная армия»
Ты ответил: благодаря мощной регулярной армии и высокому военному потенциалу.
Армия здесь средство, не причина из параграфа. Регулярная армия у России была, и ты это знаешь по казармам и школам. Вопрос был другой: почему она могла решать чужие европейские конфликты, а не почему вообще умела воевать.
Причина из пункта.
У России не было непримиримой ссоры ни с одной великой державой. Она не была навечно прикована к одному врагу.
Значит, могла выбрать, на чью сторону встать. Когда такая держава входила в войну, чаша часто перевешивала: исход решало её вмешательство.
Если бы она уже была в вечной войне с одним соседом, выбирать сторону в чужом конфликте было бы нельзя. Сила армии без этой свободы выбора тему пункта не закрывает.
Коротко для ответа: не было неразрешимой ссоры, Россия выбирала сторону, и её вмешательство часто решало исход.
Фраза для урока: «Россия ни с кем не была в вечной ссоре, поэтому выбирала сторону и этим решала войну.»
Цель войны XVIII века — уступки, не истребление. Это верное утверждение.
Россия решала исход, потому что могла выбрать сторону: непримиримой ссоры ни с одной державой не было.